XX век со всеми его катастрофами, не знавшими аналога в истории человечества, поменял сознание людей, спровоцировав разложение психологической и моральной идентичности. Отныне всё подвергалось сомнению. Линейность полностью исключалась. Мир больше не мыслился как комплекс логических представлений обо всём. Он потерял свой стержень и стал восприниматься как хаос, в котором больше нет ни центра, ни маргиналий. На месте старых представлений возник новый образ ризомы как альтернативы замкнутым и статичным линейным структурам. Ризома стала воплощением нового типа эстетических связей: хаотичных, бесструктурных, антииерархичных, множественных и запутанных. Из мира исчезли состояния стабильности и покоя. Деконструкция подвергла сомнению наивысшие ценности структуры — гармонию и целостность, предложив взамен её иную концепцию.

Архитектура не могла не отреагировать на ментальные изменения. Не зря главный апологет деконструкции, великий философ Жак Деррида, считал, что наиболее эффективный путь ввести реконструкцию в практику культуры лежит через искусство и архитектуру. Идея нелинейности мира воплотилась в свободной архитектурной форме. Традиционные классические и модернистские композиционные схемы и структуры были отменены как непотребная догма. В качестве главного принципа организации пространства выступили различные способы создания преднамеренного эффекта хаотичности, которые передают современные представления о разорванности и неупорядоченности окружающего мира.

Один из выдающихся архитекторов-деконструктивистов — Заха Хадид, в 2004 году ставшая первой в истории женщиной-архитектором, награждённой Притцкеровской премией. Поскольку архитекторпостмодернист — это непременно архитекторфилософ, Заха Хадид придаёт архитектурную форму философским максимам Жака Деррида и Жиля Делёза, беря за основу идею деконструкции, ризомы, складок и швов. «Мои замыслы честолюбивы, а именно — реализовывать теоретические проекты, которые на сегодняшний день кажутся невыполнимыми», — говорит Заха Хадид. Она оценивает деконструктивистский поворот в архитектуре как единственный возможный путь для современного архитектора и подчёркивает неуместность историзирующей эстетики в современном мире.

Заха Хадид отрицает общепринятые геометрические формы, использует искажённую перспективу, предпочитает острые углы и кривые линии, уничтожающие иерархию пространства. «Необходимы пересмотр (ревизия) архитектуры, — считает Заха, — её развитие в сторону изобретательности, образности, интерпретационности ради повышения ценности нашей деятельности. Мы не выполняем своего долга, если продолжаем создавать нечто, подобное кондитерским изделиям. Наша роль грандиознее».

Динамичный выразительный архитектурный язык Захи Хадид отразился и в построении нового объекта — оперного дома на берегу реки южного китайского города Гуанчжоу. Он является инновационным как с точки зрения архитектуры, так и с точки зрения театральных технологий. Состоящая из двух частей постройка включает 1800-местный Большой театр и смежный многофункциональный 400-местный зал. В этом оперном доме больше нет привычной хитроумной артикуляции зрительного зала, сцены и большой парадной лестницы. Помещение лишено прямых углов, все стены и потолки находятся под наклоном, а проходы в аудитории сконструированы так, чтобы одно пространство могло перетекать в другое. Материал HI-MACS ® , с которым Заха Хадид имела удачный опыт, в Мадриде, благодаря его термопластической податливости идеально подошёл и для этого проекта.

Современная архитектура отличается особенной метафоричностью и приближается к природным и культурным проблемам, что видно по оперному дому Хадид. «Дизайн — это чистая игра, — говорит Заха. — Мы работаем над идеей плавного пейзажа. Несколько лет назад мы уже были увлечены разрушением типичных форм. Это позволяет свету глубоко проникать в пространство. Так мы чувствуем себя своеобразными геологами, археологами и топографами. Поэтому на наши проекты влияет пейзаж, особенно тот, который меняется под воздействием эрозии».

Один из лидеров деконструктивизма Бернар Чуми в своё время задавался вопросом: «Как деконструировать Оперный театр, его архитектуру, чтобы родилась новая концепция, позволяющая попеременно менять внешнюю точку зрения на внутреннюю? Как подвергнуть сомнению целостность постройки, не прибегая ни к композиции пространственно артикулированных структур, ни к каким-то наскоро и наугад соединённым внеграмматическим фрагментам? И, наконец, как вообразить другой тип (антитип) Оперного театра, если мы знаем один единственный?» Спроектированное Захой Хадид здание достойно отвечает на этот вопрос. ?